Маяк
[Лала Ахвердиева]
У берега одного моря стоял старый маяк. Несмотря на свой возраст и изъеденные соленой водой стены, он был ещё крепким, а, следовательно, действующим. И смотритель маяка зажигал на нем каждый вечер свет.
Он, маяк, очень любил свою работу – освещать путь, проходящим мимо судам. Разумеется, работал маяк только вечерами и по ночам. Ведь в дневную пору никто не нуждался в его свете. Поэтому днем, когда светило солнце, маяк наслаждался красотами моря. С удовольствием слушал крики чаек, альбатросов и других птиц, пролетающих над ним, над берегом и морем. Зачастую маяк дремал, ведь он был старым маяком и нуждался теперь в отдыхе больше, чем в прежние годы, когда был молодым.
Иногда маяк мечтал. Мечтал о том, что смотритель маяка, наконец, сменит его старую лампу на новую. Маяк переживал не зря – лампу, светившую по ночам, действительно, следовало заменить. Она иногда замыкала и могла в любое время перегореть. Смотритель маяка знал об этом и собирался ее выкрутить, а вместо нее вкрутить новую. Но для этого смотрителю надо было отлучиться в город, где можно было приобрести такую же новую лампу. А сделать этого смотритель не мог, ибо не на кого было оставить маяк. Смотритель ворчал. Звонил куда-то по телефону и говорил кому-то в телефонную трубку о замене лампы. Голос в трубке обещал привезти новую лампу. Время шло, а лампу все не привозили. Смотритель вздыхал, чистил старую лампу маяка, протирал прожектор и ждал. Ждал вместе с ним и маяк…
В один из вечеров, когда смотритель зажег лампу на маяке и маяк уже приступил к своей работе, начался шторм. Высокие волны строем шли на берег и ударялись о стены маяка. При каждом сильном ударе в старом маяке что-то дребезжало. Но волны никогда не пугали маяк – ни в годы его юности, ни теперь. Он знал, что рано или поздно, море успокоится. Маяк, вглядываясь в морскую синь, светил, ожидая появления корабля, которому он укажет верный путь. О старой лампе маяк на время позабыл.
И, вот, наконец, там, где темное море сливалось с горизонтом и всходила луна, появился, будто из ниоткуда корабль. Разрезая морскую воду, корабль плыл на выбранный им ориентир, маяк. Яркий луч света старого маяка ложился четкой яркой полосой на море, указывая дорогу блуждающему кораблю.
Ах, как неистовствовал ветер – юлил, вздымая песок на берегу и вспучивал волны. Обдувал маяк со всех сторон, пытаясь найти хоть одну щель и ворваться внутрь маяка. Маяк привык к буйству ветра и не боялся его, как и волн. Маяк понимал, что ветер успокоится или улетит прочь.
Шторм бушевал. Высокие синие барханы, поднявшиеся на море, бились о берег, о замшелые камни, о маяк. Но маяк лишь усмехался – все происходящее сейчас, являлось для него обыденностью. И волны, медленно отступали, шипя белой пеной и рассыпаясь мириадами брызг. Маяк не обращая внимания ни на стоны и завывания ветра, ни на рокот морских волн, он смотрел только на корабль, борющийся с морской стихией, которая бурлила перед кораблем, пытаясь сбить его с курса. Но судно шло по намеченному пути, ведь у него был путеводитель – маяк.
Вдруг, лампа на маяке мигнула раз, другой и погасла. Случилось то, чего маяк боялся больше всего. Маяку захотелось заплакать. Но он не умел плакать. Если бы у маяка были ноги и он умел бы плавать, то он, непременно бы поспешил на помощь кораблю. Но ног у него не было. Он даже не знал, где сейчас находится корабль. Лампа его не горела, а следовательно, маяк стоял в темноте, напряженно вглядываясь туда, где раньше он видел корабль. Маяк очень переживал за то, чтобы судно не наткнулось на рифы и не село на мель.
«На помощь! На помощь!» – мысленно звал он, уснувшего у телевизора смотрителя. Но тщетно.
Тогда маяк обратился к лампе (тоже мысленно):
«Я знаю, ты стара, как и я. Но без твоего света корабль разобьется о рифы или сядет на мель. Посвети, в последний раз! Прошу!»
Будто услышав мольбу маяка, лампа вновь зажглась и осветила поверхность моря. Маяк увидел, что корабль цел и невредим. Может быть, корабль и разбился бы о скалы, если бы лампа не зажглась вовремя, но таковое не случилось. Маяк вновь работал, и его лампа освещала дорогу судну, указывая верный путь.
Корабль громко прогудел, словно понимая, что ему помог маяк. Затем над палубой судна взлетело несколько ракет, рассыпаясь в небе разноцветными искрами. И потом корабль уплыл.
Но маяк был счастлив. Он был рад, что помог кораблю и людям, находящимся там. И до утра горела лампа в маяке, освещая дорогу судам, которым старый маяк служил путеводной звездой. А на утро на маяк привезли новую лампу.